Женщины послушно встали, а тот, первый ханыга, что просил стаканы, был уже у дверей. Но только тот, что походил на воробья, нахохлился еще больше и, положив на стол руки с покрытыми узорами татуировок кистями, заявил:

– Нехорошо так говорить, земляк. "Базар" бы надо "фильтровать"...

– Че-е?! – Никита привычно растопырил толстые пальцы. В лучах лампы дневного света блеснула на безымянном пальце правой руки увесистая золотая "гайка". – Ты че, меня, в натуре, учить собрался?!

По мере своего приближения он все больше и больше нависал всем своим телом над сидящим. Только тот не проявлял никаких признаков испуга – спокойно смотрел в глаза здоровяку:

– Мы же тебе вроде ничего плохого не сделали? Не кричим, не ругаемся... А ты нас так вот поливаешь... – и, подумав немного, закончил уже сказанной ранее фразой: – Нехорошо так говорить, земляк.

Никита больше не мог сдерживаться – он сгреб этого умника за шиворот и волоком потащил в сторону выхода. Мужичонка попытался сопротивляться, но только куда ему против Малеева! Жидковат в коленках оказался.

Уже на ступеньках Рокки поставил мужичка перед собой и, не задумываясь, брякнул:

– Короче, ты, пидор, пошел на х... отсюда! И не дай бог я тебя еще здесь увижу!

В порыве ярости Никита не заметил, как изменились лица окружающих его "ханыг". Теперь они смотрели на Никиту не только со страхом, но и с каким-то сожалением.

А тот самый, маленький, но залупастый, тихонько спросил внезапно охрипшим голосом:

– Слышь, парень. А ты за свой "базар" отвечаешь?

Малеев, не задумываясь, рявкнул:

– За каждое слово отвечаю! – и, как кота шкодливого, встряхнул мужичонку, после чего сильно толкнул его в сторону выхода. – Пошел на х..., чмо!

Больше этот строптивый посетитель ничего не сказал. Ни единого слова... Просто посмотрел на Никиту долгим и очень внимательным взглядом. Так, словно хотел его запомнить на всю свою жизнь. А потом пошел догонять свою компанию.