Что-то она расслабилась! Расчувствовалась! А ей надо мужика собирать в дальнюю дорогу.

Зараза Лерка прискакала вовремя. Все, что успел Никита, так это, притиснув Таю к стеночке, пробежаться мокрыми и трясущимися от возбуждения пальцами по жаркому упругому девичьему телу.

То, что Тая не вырывалась и не отстранялась, а, прикрыв глаза, задышала громко и часто, Никиту только обнадеживало. Но тут, на самом интересном месте, прибежала проклятая официантка. Пришлось отступиться. Только Никита знал – ненадолго...

Сейчас он сидел напротив Таи, перед стойкой бара, и лениво потягивал холодную минералку. Ему льстило ее повышенное внимание к собственной персоне. Он помнил тот взгляд, каким она смотрела на выгонявшего "бичей" хозяина. Смесь страха и восхищения.

Неожиданно послышался тихий писк. Подняв глаза, Никита увидел, как округлились глаза Таи, как она прикрыла рот ладошкой, глядя при этом куда-то за спину хозяина. Никита даже начал поворачиваться. Но сделать этого так и не успел – на его голову обрушился сильный и чертовски болезненный удар.

Сразу появилась кровь. На лице, на руках, на одежде. Объятый паническим ужасом, Малеев бросился вниз, под стол. Заползти, забиться в какую-нибудь незаметную щель. Но только кто-то, остававшийся пока незамеченным и неузнанным, продолжал наносить удар за ударом – правая сторона, левая сторона, затылок, макушка. После четвертого удара Никита потерял сознание.

Яшка не остановился на достигнутом – убедившись, что "качок" пребывает в полной прострации, он спокойно прошел за стойку и методично, с удовольствием расколотил все выставленные на полки бутылки.

Хлынувший на пол поток смешанного с вином и водкой пива издавал резкий, неприятный запах.

Пройдясь до конца, Яшка увидел в самом углу забившуюся под стойку деваху. Он бы мог ее назвать довольно симпатичной, если бы не огромные, как у ошалевшей кошки, испуганные глаза. Она с ужасом смотрела на Воробья, прикрывая рот ладонью, чтобы не заорать со страху.