– Телефон есть? – будничным тоном спросил ее Яшка.

Девка молча кивнула в ответ.

– Тогда иди, звони... Чего сидишь-то?

Девушка послушно выбралась из-под стойки и вдруг спросила:

– А куда звонить?

– Как "куда"?! – искренне удивился Яшка. – В милицию!

Девица огляделась и увидела в зале неподвижно лежащее тело хозяина с окровавленной головой. Перевела взгляд на окровавленный, залитый пивом и водкой молоток...

Тут уж не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какая трагедия только что разыгралась в этом маленьком подвальном зале. И девица это явно поняла. Но только, к удивлению Яшки, не завизжала, не начала биться в истерике, а очень даже спокойно поинтересовалась:

– Вы его убили?

– Нет, – честно ответил Яшка.

– Будет жить? – задала следующий вопрос девушка.

– Наверное, будет... – Воробей оглянулся на тело. – Но только плохо.

Его собеседница ничего не ответила, только в глазах вместо ужаса мелькнули маленькие искорки удовлетворения...

Поправив, волосы, она походкой манекенщицы направилась в подсобку.

А Яшка устало опустился в пластиковое кресло. Бросил рядом молоток – зачем людям его искать где-нибудь по помойкам... Не стал отряхивать мелкие капельки крови, попавшие на манжеты рубашки – тоже ведь доказательство его вины.

Интересно, а сколько ему дадут? С его послужным списком никак не меньше двенадцати лет. Губы Воробья тронула легкая довольная улыбка – где-то невдалеке послышался быстро приближающийся визгливый сигнал сирены милицейского автомобиля.

Когда Яшку Воробья, закованного, как и положено, в наручники, выводили из помещения кафе, на Красногорск опустились сумерки.

Воробей не выглядел ни удрученным, ни грустным. Как это ни странно, но только он был доволен тем, что произошло. Он "спросил" с этого самодовольного, придурка за "гнилой базар". Он еще раз доказал самому себе и всем тем, кто его знал, что он – человек. Не тот, чье звание звучит гордо, а тот, кто по праву занимает в тюремной камере шконку в углу, у окна.