— Нет, — холодно отрезал тот. — Я блефовал.

И показал свои карты. У него на руках действительно не было ничего стоющего.

— Ладно, — вмешался Тич. — Джонни, таким образом, получает половину последней ставки в двести долларов.

Он повернулся к старику.

— Вы забираете себе вторую половину этой ставки, а также все, что были сделаны после нее.

И он принялся раскладывать деньги на кучки.

Парень сложил свои карты и собрался толкнуть их в общую кучу. Но Джонни вырвал их, перевернул и бросил на стол.

— Эй! — вскричал парень, — вы не имеете права так делать!

Все посмотрели на карты. Всего-навсего пара девяток.

Парень начал бледнеть прямо на глазах. Потом пожал плечами, правда, не слишком уверенно:

— Ну ладно, да, я тоже блефовал. Ведь это же игра, верно?

Джонни упер кулаки в колени и подался вперед, в сторону Тича.

— Это отвечает сразу на все вопросы. Мне не по нраву та манера, в которой ты ведешь игру.

Лицо Тича сразу окаменело.

— Да? И что дальше?

— Глаза у тебя есть? Тогда ты видел то же, что и я. Эти двое всю ночь играли в сговоре.

Все находившиеся в прокуренной кухне замерли; воцарилась мертвая тишина.

Тич поднялся и ногой отодвинул стул назад.

Потом он сунул большой палец в нагрудный карман своей куртки и показал оттуда рукоятку револьвера.

— Если тебе не нравится моя игра, можешь убираться. Тебя никто не держит.

Джонни оперся на стол, зажав в правой руке короткоствольный револьвер калибра 9, 65.

— Я так и сделаю. Но не уйду без моих денег. Всех!

Тич благоразумно опустил руки, лицо его внезапно осело, словно тесто.

Джонни ткнул револьвером в сторону парня.

— Мои деньги!

Тот торопливо подтолкнул к нему всю кучу.

— Нет, — Джонни ни на миг не выпускал Тича из виду, держа его на мушке. — Лишь то, с чем я сюда пришел. Тысяча девятьсот шестьдесят два доллара.