Теперь ясно, что это не член команды, а пассажир. Кто оставался на борту? Таких шесть: две женщины средних лет с детьми, пожилой мужчина, которого придавил сердечный приступ, и трое подвыпивших парней в 108-й каюте. Милиционеры с ними уже поговорили и пришли к выводу - к делу ни какого отношения не имеют. И поврежденной правой руки ни у кого нет. Капитан судна подошел сзади. - Ну как дела? Можно отправляться? - Разрешение не в моей компетенции. У вас график - у меня одни проблемы. - Тяжелая у тебя работка, Виктор. - Мне нравится. - А я бы на нее не пошел. Всегда приятнее держать руку на штурвале, а не водить ею по воздуху в поисках дачи. - Каждому свое. Отдав прощальный гудок, лайнер отвалил от пристани. Развернулся и пошел на большую воду, разгоняя утлые суденышки. Абзианидзе вернулся из буфета. Этот худощавый лейтенант явно любил модную музыку, и для него сипение в зале было верхом наслаждения. Водрузив на стойку оригинальные бутерброды - поистине творение поваров, он великодушно произнес: - А теперь, Виктор, спрашивайте меня обо всем, что желаете узнать. Луцйнко удивленно взглянул на него. - Неужели получил хорошую информацию? - Вы угадали. Некие Симонян, Данкин и Лузин, заядлые игроки в биллиард, засиделись в тот вечер дольше обычного. Один курил, другие играли. Словом, эффект присутствия есть и эффект отсутствия... - Тоже есть,- засмеялся Шония. - Правильно, дорогой. Но ты не знаешь главного. Симонян несколько раз выходил на свежий воздух. Его часто видели на той самой палубе, где якобы свалилось за борт тело нашего "курьера". И в то самое время. Кстати, Симонян имеет повреждение на правой руке - она перевязана. - Что? А ну, пошли к нему в каюту. Толстяк с бьющимися черными волосами встретил их настороженно. - Кто вы? - Не волнуйтесь, Симонян, мы из уголовного розыска. Нам надо с вами побеседовать. Разговор протекал напряженно. Симонян явно не стремился к откровенности, еще меньше желал объяснять тот или иной свой поступок или действие.