Через дорогу часы на башне здания суда отбили три четверти часа. Мы посмотрели вверх. Было без пятнадцати девять.

— Знаю, — сказал он. — Мне нужно двигать, мистер Кросс.

— Что за спешка?

Он не ответил. Вибрирующий от ударов колокола воздух, казалось, предупреждал об опасности. Фред скосил глаза на металлическую физиономию часов и нетерпеливо стал переступать туда-сюда.

— Мощная машина. Сколько выжимает?

— Миль сто двадцать примерно. Я никогда не ездил на пределе.

— Не забудь, тебе нельзя делать больше пятидесяти пяти.

— Хорошо, запомню. Ну, а теперь мне можно ехать?

Я наблюдал, как он с трудом садится в кресло шофера. У Фреда была мощная грудная клетка, широченные плечи, к тому же на войне ему сломали спину, и теперь она не гнулась. Пока он, маневрируя, пытался протиснуться за рулевую колонку низкого автомобиля с откидным верхом, в его заднем кармане отчетливо вырисовывалась выпуклость, похожая на пистолет.

Я не был на сто процентов уверен, что это именно пистолет. К тому же не знал, имеет ли он разрешение на ношение оружия. И прежде чем я решил остановить его, бронзовая машина сорвалась с места и исчезла за углом. Замирающий звук мотора был похож на шелест ветра.

Энн Девон оторвалась от машинки, когда я вошел в приемную. Она являлась одним из двух офицеров по надзору: мышиная блондинка с докторской степенью по психологии и неиспользованными ресурсами девичьей пылкости. Энн развернулась на стуле так, что свет от окна обрисовал ее фигуру. Получился недурной силуэт.

— Утро доброе, Хов. Ты какой-то взволнованный.

— Не стоит проявлять интуицию в такую рань. Это утомляет.

— Можешь ничего не говорить, — сказала она. — Когда ты озабочен, у тебя на лбу появляются такие противные вертикальные морщинки.

— Наверное, это была неплохая идея.

— Какая еще идея?

— Сжигать ведьм.