- Этому, естественно не следует придавать значения, - быстро сказал Камерон. - Очень пошло, даже цинично сформулировано. Может быть, кем-то, кто сам скорбел о своей потере. Но, впрочем...

Камерон вдруг уселся поудобнее, словно не собирался скоро уходить.

- Может быть, вы закончите эту фразу, которую недавно начали? Что же вызвало то ужасное подозрение, которое возникло у вас в первый момент, когда вы это прочитали?

Гаррисон неохотно ответил:

- Ну, моя жена, само собой разумеется, умерла от болезни самым обычным образом. Но когда я прочитал это, то сразу же подумал, что, возможно... возможно, пожалуй, понять все по другому. Необоснованная мысль, навязчивая идея, подумаете вы? Мысль, что кто-то мог приложить к этому руки. Но, вероятно, эта идея, вспыхнувшая в моей голове, была совершенно нелепой.

Он закончил фразу с извиняющейся улыбкой.

Камерон не ответил улыбкой. "Все же идея, - сразу подумал он, - а нелепая она или нет, в этом мы должны еще разобраться".

Он снова взял бумажку в руки и стал балансировать ею в пальцах, словно хотел ее взвесить.

- Я полагаю, что вы совершенно правильно поступили, позвонив нам, заметил он.

- Я не пациент, - сказал Камерон ординаторской сестре доктора Лоренца Миллера. - Я могу подождать, пока доктор не найдет для меня время. В крайнем случае, я могу прийти попозже.

- Там кто-то из полиции, - сказала сестра врачу в заключении разговора. - Он хочет задать вам пару вопросов о миссис Гаррисон. - Она повторила просьбу Камерона.

Врач, совершенно естественно, заинтересовался.

- Можете пройти к нему, - сказала она.

Доктора Миллера забавляло, что в виде разнообразия явился не пациент. А то, что его визитер из полиции, еще больше развеселило его. Он взял сигару, предложил Камерону и затем удобно устроился в своем кресле.

- Меньше всего желал бы я слушать вам пульс, инспектор, или измерять кровяное давление, - шутливо проговорил он. - Хотелось бы мне быть полицейским. Тогда, по крайней мере, я общался бы со здоровыми людьми.