В виде заключительного пожелания спокойной ночи, она послала ему воздушный поцелуй.

Он быстро спустился по широкой лестнице. В зале он заметил кое-что, напоминающее о вечере, который, как теперь ему казалось, уже давным давно прошел. Недопитый бокал шампанского стоял на столике возле стены, а рядом пустой стул. Это, должно быть, был ее стул, на котором она сидела, дожидаясь его. Он никак не мог вспомнить, держала ли она в руке бокал шампанского, однако она могла его у кого-нибудь попросить.

Внезапно в порыве гнева он схватил этот бокал и допил остатки шампанского. Он выпил за ее смерть из принадлежащего ей бокала.

Сильный ветер пронесся через зал из открытой двери. Он вышел из дома...

Он шел медленно и бесшумно. Достав ключ, который она так давно дала ему, он бесшумно отпер дверь.

Он хорошо знал, где ее спальня, и мог найти ее в темноте. Войдя в гостиную, он включил свет. Комната осветилась великолепной люстрой, которую она так любила.

Он прекрасно знал эту квартиру. Когда-то раньше это было его вторым домом. Или, вернее, его настоящим домом. Удивительно, как все изменилось.

Зеркальная дверь спальни была приоткрыта. Он открыл ее и заглянул туда. В спальню проникало достаточно света из гостиной и можно было все детально рассмотреть.

Она лежала в постели и спала, повернувшись на правый бок, спиной к нему. Ее невинный облик, ничуть не подозревающий, что ее ожидает, снова возбудили его ненависть. Накидка из куницы была небрежно повешена на спинку стула, а белое платье висело на вешалке на дверце шкафа.

Воздух был полон тяжелым запахом ее духов. Однажды она сообщила ему их название - "Стикс". О цене их она не упоминала, но он хорошо ее знал по бесчисленным счетам. Тем самым бесчисленным счетам, оплату которых он с некоторого времени приостановил. Тогда-то и началось это настоящее вымогательство.

Некоторое время он смотрел на нее, все более подогревая свою ненависть. Потом с холодным расчетом он спокойно расстегнул пуговицы куртки, в которой лежал пистолет, снял ее, сложил и аккуратно положил на стул.