Затем он спустил жалюзи на окнах для того, чтобы на улицу проникало меньше шума, и подошел к ее кровати. Она все еще лежала спиной к нему. Расстегнув пряжку, он снял с себя ремень. Затем взял его правой рукой за пряжку, как за рукоятку.

Быстрым движением он сдернул одеяло. Ее прекрасно сложенное тело лежало перед ним в полутени его фигуры.

Его лицо исказилось, и он поднял ремень высоко над головой. Так поступить с этой женщиной. Она это заслужила, ей придется перенести это наказание.

Удары зазвучали, как медленные ритмичные рукоплескания. Снова, снова и снова, быстрее, быстрее и быстрее. По ее изогнутым плечам, затем по спине, наконец по бедрам. Белые полосы появлялись от каждого удара.

Она оставалась неподвижной.

Внезапно его пылающий ненавистью взор затуманился. Внезапно он понял, что она даже не вскрикнула, не попыталась вскочить. Что-то произошло с ней уже давно.

Он бросил ремень на пол. Наклонившись над кроватью, он схватил ее за волосы и повернул голову. Голова повернулась необычайно легко. Она повернулась, а тело осталось неподвижным. У нее была сломана шея.

Он избивал мертвую...

Пока он поднимался по широкой лестнице, его тень все время следовала за ним по стене. Она обгоняла его, поднималась над ним, угрожающая и обвиняющая. Он прикрыл ладонями глаза, спотыкаясь в непостижимом мраке, добрался до спальни и вошел в нее.

Тень его больше не преследовала. Она осталась подстерегать его снаружи, за дверью.

Он глубоко вздохнул и запер дверь.

Флоренс, казалось, спала. Свет был выключен. Ее голова покоилась на подушке в том же положении, в каком он ее оставил. Глаза ее были закрыты. Дневной свет струился серебристыми полосками через ставни окон.

Он положил на место пистолет, обернувшись и украдкой посмотрев на нее. Она спала, ее веки не двигались.