Однако ни один предсказатель погоды, какими бы познаниями и интуицией он ни обладал, не может всегда угадывать верно. А уж у нас, на Британских островах, тем более. Наши капризные ветра могут менять погоду самым непредсказуемым образом. Так что если твои предсказания сбываются в восьмидесяти пяти случаях из ста, это уже чудо.

Осенняя депрессия Криса нарастала день ото дня, и мне смутно хотелось подбодрить его. Возможно, именно поэтому я и согласился на его предложение слетать в ближайшее воскресенье на ленч в Ньюмаркет. Крис меня заверил, что наш хозяин пригласил как минимум человек двадцать, так что лишний гость большой обузой не будет.

– К тому же, – заметил Крис со своим обычным мягким ехидством, – твоя слава – твое счастье, никуда не денешься. Каспар тебя на руках носить будет.

– Каспар?

– Каспар Гарви. Это он ленч устраивает.

– А-а…

Каспар Гарви был одним из самых богатых приятелей-фермеров Криса, но я его больше знал как владельца трех или четырех скаковых лошадей. Я имел удовольствие слышать в трубке нервное чириканье его тренера с понедельника до воскресенья. Оливер Квигли, тренер, был отнюдь не создан для каких бы то ни было стрессов, не говоря уже об изматывающей и полной неожиданностей жизни, какую суждено вести тренеру скаковых лошадей. Каспар Гарви, судя по всему, внушал своему тренеру страх и почтение. Впрочем, надо сказать, что с Гарви любому тренеру было бы нелегко установить дружеские отношения.

Я никогда не встречался лично ни с Квигли, ни с Гарви, да и не стремился к этому. Однако чем ближе к воскресенью, тем чаще я натыкался на упоминания о «Каспаре Гарви, настоящем подарке миру скачек», о том, что «Каспару Гарви осталось сделать всего один рывок, чтобы войти в почетный список лучших владельцев», о том, что «на аукционе годовиков Каспар Гарви выложил миллионы за Надежду Дерби». Чем больше я узнавал о Гарви, тем сильнее разыгрывалось мое любопытство. И я начинал понимать, отчего Квигли такой нервный.