— Нет, — заверил его Вулф. — Хотя, конечно, все проверяется жизнью. Но в принципе мы согласны с вашей дочерью. — Он покосился на меня. — Верно?

Я кивнул:

— Целиком и полностью. Мне понравилась ее формулировка. Самое умное, что я могу придумать, это «коммунисты — подлецы».

Сперлинг подозрительно взглянул на меня, видимо, решил, что у меня туговато с мозгами, и снова повернулся к Вулфу.

— А как все-таки, — спрашивал тот, — обстоят дела? Возможно ли, что ваша дочь уже замужем за мистером Рони?

— Господи, да ни в коем случае!

— Вы в этом уверены?

— Уверен. Это абсурд… впрочем, вы ведь ее не знаете. Она совсем не скрытная… во всяком случае, если она решит выйти замуж, мне она скажет заранее… или хотя бы матери… Наверняка… — Сперлинг вдруг смолк, лицо его напряглось. Через несколько секунд он, снова расслабившись, продолжал: — Этого я и боюсь каждый день. Если она примет решение, все кончено. А это значит — дело срочное. Срочнее не бывает!

Вулф откинулся в кресле и закрыл глаза. Сперлинг с минуту смотрел на него, несколько раз порывался что-то сказать, потом вопросительно воззрился на меня. Я отрицательно покачал головой. Прошло еще минуты две, он стал сжимать и разжимать костистые кулаки, и я понял, что его надо успокоить.

— Все нормально. Днем он никогда не спит. Просто, когда он не видит меня, у него лучше работают мозги.

Наконец веки Вулфа приподнялись, и он заговорил:

— Если вы меня нанимаете, — обратился он к Сперлингу, — должна быть полная ясность для какой цели? Я не берусь доказать, что мистер Рони коммунист, я лишь выясню, можно ли это доказать, и, если можно, по мере сил представлю такое доказательство вам. Я готов взяться за это дело, но чувствую, что мои руки будут без нужды связаны. Может быть, оговорим условия точнее? Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы ваша дочь и думать забыла о замужестве с мистером Рони и перестала приглашать его в дом. Я правильно определил вашу цель?