Насколько я знаю, моя дочь не беременна, случись такое, она немало подивилась бы. Дело в другом. Примерно месяц назад мы с женой решили исправить содеянную ошибку, и она сказала Гвен: пусть Рони приходит в дом, она может приглашать его, сколько хочет. В тот же день я пустил по его следу Баскома. Да, я не могу доказать, что он коммунист, иначе я не пришел бы к вам, но я абсолютно в этом уверен.

— Откуда такая уверенность?

— Я слышу, как он говорит, я его вижу, знаю его методы работы… кое-что вы увидите в отчете Баскома…

— Но у мистера Баскома нет доказательств.

— Нет. Нет, черт возьми.

— А кого вы считаете коммунистом? Либерала? Умничающего интеллектуала? Члена партии? Насколько надо быть левым?

Сперлинг улыбнулся:

— Зависит от того, где я нахожусь и с кем разговариваю. Иногда этот термин применим к любому, кто левее центра. Но, говоря с вами, этот термин я применяю без отклонений. Я считаю, что Рони — член коммунистической партии.

— Если вы получите доказательство, что вы с ним сделаете?

— Предъявлю дочери. Но это должно быть именно доказательство. Что я о нем думаю, ей давно известно. Она, разумеется, передала мои слова Рони, а он, глядя мне в глаза, ответил решительным «нет».

Вулф хмыкнул.

— Вполне возможно, вы швыряете на ветер и время и деньги. Даже если доказательство будет — вдруг ваша дочь в итоге воспримет его партийный билет как дополнительный стимул для продолжения их романа?

— Нет. На втором курсе колледжа она увлеклась коммунистическими идеями, но вскоре расплевалась с ними. «Коммунизм, — говорит она, — ничтожен интеллектуально и ненадежен нравственно». Говорю нам, она девица толковая. — Сперлинг метнул взгляд на меня и снова вперился в Вулфа. — Кстати, а как насчет этого у вас с Гудвином? Я вообще-то навел о вас справки, но, может, я сейчас топчу ваши убеждения?