– Выбор 13-го?

– Так точно, товарищ Сталин.

– Думаете, сможем выбрать достойную?

– Их шесть, а нам нужна только одна. У каждой свои сильные и слабые стороны, но одну из шести выбрать можно.

– А если группу увеличить?

– Учебная точка – на шесть кандидатов… В испанской группе – шесть…

– Пусть будет шесть… И одна запасная. А?

– Как прикажете, товарищ Сталин.

– Не приказываю. Смотрите сами. Мне достойный кандидат нужен…

– Запасную в группу ввести можно, но девочки в освоении программы далеко ушли. Сумеет ли новенькая догнать остальных?

– Эта сумеет. Вы же ее знаете.

Где-то далеко скрипит по рельсам загулявший трамвай.

Вымокший втянул в себя воздух, задержал дыхание, выдохнул глубоко и решительно повернул за угол.

Он всегда шел беде навстречу.

Сам.

– И в заключение, товарищ Холованов… Вы мне обещали рассказать что-то интересное про Рудольфа Мессера, что-то такое, чего я пока еще не знаю.

– Агентура докладывает: за Мессером охотятся американцы.

Встал Сталин, подошел к окну и долго смотрел на капли с кристалликами.

– Какие американцы?

– Военная разведка.

– И не могут поймать?

– Не могут. Его никто не может поймать.

– Вы сказали: никто… Разве кроме американцев за ним еще кто-то охотится?

– Британская разведка. Кроме того, абвер, гестапо, криминальная полиция.

Вымокший свернул за угол, и луч карманного фонаря ударил в глаза.

– Стой!

И второй луч сквозь частые капли:

– Кто такой? Документ!

У своей правой ладони ощутил он сквозь холодные капли горячее дыхание пса и клыкастую липкую пасть. Пес не коснулся его ладони, и пса он не видел, но всем своим существом понял: рядом. Не глядя на зверя (да и все равно не разглядишь ничего в темноте, когда два фонаря в очи), он однозначно определил: ротвейлер, сука.

Подоспел и третий фонарик, маленький, но яркий, и тоже в очи уперся: