Он сбросил ногой простыню и, спрыгнув с кровати, голый побежал по комнате, перевернув стул, с которого на бегу снял кобуру с пистолетом. Накинув ее на правую руку, Эшбрук стал, вплотную прислонясь спиной к стене. Порой он удивлялся быстроте реакции своего тела, за шестьдесят лет побывавшего в стольких переделках. И все же было ясно, что сегодняшняя игра — для более молодых.

Двигаясь вдоль стены, Эшбрук набросил кобуру на плечо и, сжав правой ладонью рукоятку, вытащил «Зиг-226», заряженный всеми патронами. Держа в каждой руке по пистолету, он быстро и бесшумно двинулся вдоль стены, перешагнул через перевернутое кресло и подошел к открытой двери в ванную. Внутри никого не было. Сняв с вешалки полотенце, Эшбрук положил пистолеты на ручку кресла, обвязался полотенцем и, взяв оба ствола, продвинулся еще на три-четыре фута к дверям в гостиную, не отводя глаз от стеклянной двери в патио.

У дверей в гостиную — они были такими же чуть приоткрытыми, какими Эшбрук оставил их, отправляясь спать — он остановился, прячась за невысоким, но, судя по всему, сделанным из крепкого материала комодом.

План не блестящий, но лучшего Эшбрук придумать не мог. Он трижды выстрелил из большего «Зига» в матрас кровати и, резко отступив назад, перевернул ударом ноги тяжелое кресло. Оно с грохотом перекатилось, а Эшбрук, издав звук средний между кашлем и сдавленным стоном, вновь укрылся за комодом.

Он ждал, нацелив пистолет в правой руке на двери в патио. Едва кто-то появится за стеклом, то будет стрелять, а стреляет он метко. Меньший «Зиг» оставался нацеленным на двери в гостиную, к которым и было приковано его внимание.

И движение послышалось.

— Помогите! — кашлянув, простонал Эшбрук.

Движения в патио не наблюдалось, и это начинало беспокоить.

А из гостиной послышался удивленный низкий голос, почти шепот.