Болан уже обследовал этот причал несколько дней тому назад — вскоре после того, как греческое судно вошло в порт. Он проследил, как развернулись стрелы лебедок и началась разгрузка, а когда команда начала сходить на берег, смешался с грузчиками на пристани, и стал работать наравне с ними, никак не выделяясь своими потертыми джинсами и старой хлопчатобумажной курткой. Он быстро обнаружил подозрительный груз и пометил ящик, когда его отвозили на склад транзитного хранения. Позже он всучил двум кладовщикам сотню долларов, чтобы те на несколько дней передвинули ящик «не на то место», и незаметно проболтался там достаточно времени, чтобы проследить, куда они его поместили.

Он не смог бы в данный момент объяснить, почему его особо заинтересовал именно этот груз, и имел ли он какое-либо отношение к событиям, развертывавшимся вокруг Сиэтла. Просто это был один из разрозненных элементов мозаики, которые пока бессистемно продолжали накапливаться на страницах его записной книжки, куда Мак заносил всю интересующую его информацию, До этого он никогда не слышал ни об Алане Найберге, ни о Лэнгли Айленде. Но из разных источников до него доходили слухи, что из Марселя, «горячего порта» Европы, куда-то отправляется «тьма непонятных вещей», поэтому Болан начал проводить выборочную проверку грузовых манифестов всех пароходов, прибывавших оттуда, сразу же после завершения техасской кампании. Сейчас трудно сказать, что сыграло главную роль — интуиция или провидение, но этот груз привлек внимание Болана еще тогда, когда он только начал прощупывать Сиэтл.

Возникший в результате интерес к Найбергу не имел никакого отношения ни к интуиции, ни к провидению. Нужно было лишь незаметно наблюдать, задавать вопросы нужным людям в нужных местах, получить доступ к архивам и, наконец, сложить вместе все фрагменты картины. В итоге все пути привели прямо на Лэнгли Айленд к Алану Найбергу.