У окна стол с кипами листов, старых журналов, в разбитой бутылке от шампанского - кисти и карандаши. У стены кровать, на кровати спящий Митя, возле кровати, на полу, пустая бутылка из-под шампанского и опрокинутый фужер. Снова громкий стук в дверь. Мужской, но высокий голос за ней: Я знаю, что вы дома! Соседи видели, как вы заходили! Сейчас же откройте! А то я позову участкового! - Снова стук в дверь. - Гражданин Кирьянов, официально предупреждаю, если вы не откроете, я приведу милицию!

Митя с трудом поднимает голову. Рука шарит по полу. Нащупывает пустую бутылку. Митя переворачивает ее над собой, открыв рот. Из бутылки падают несколько капель. Горло содрогается от жадного глотка. За дверью слышен женский голос: Говорю вам, дома он. Я сама слышала, как он ночью заходил, а потом еще песни орал, спать не давал. Управы на него нет...

Снова громкий высокий мужской голос: Гражданин Кирьянов! Вы здесь! Мы это точно знаем! Вы уклоняетесь от уплаты за коммунальные услуги. Вы третий месяц не платите за воду! У вас собираются разные аморальные элементы! Мы это тоже знаем! На собрании жэка вам вынесено последнее предупреждение.

Митя идет к столу. Прикуривает сигарету. Если вы не умеете жить среди людей, ваше место... сами знаете, где...

Митя затягивается сигаретой, смотрит на себя в зеркало, морщится, поправляет волосы, идет к двери. Мы не собираемся терпеть ваши безобразия...

Митя распахивает дверь. На пороге толстый маленький женоподобный мужчина с папкой в руках. Он так и остается стоять с открытым ртом, отчего-то невольно подняв руки, словно прикрываясь от удара. А-а-а... И-и-и... Вот... - пытается что-то сказать он, но умолкает. Соседка исчезает за дверью своей комнаты, скрываются в своих комнатах остальные обитатели коммуналки. Митя смотрит на замершего в защитной стойке дрожащего управдома. Ну, что? Что ты? - тихим, хриплым, очень спокойным голосом спрашивает Митя.