У задержанного закрыты глаза. Похоже, он окончательно отключился и уже не слышит милиционера. А я пишу, - продолжает хохотать лейтенант. - Слышь, Гречко? Ну, купил... Да-а... Ну, купил... А я повелся... Слышь... Да-а... Заработался я с вами. В отпуск пора... Гречко, а че это он голый? - обрывая смех, вдруг озадаченно спрашивает лейтенант. - Найдите ему брюки. Неудобно ведь... Есть! - откликается Гречко.
Лейтенант смотрит на спящего нарушителя. Снова громко и добродушно хохочет. Ну, ты купил меня... Боттичелли... Четыреста сорок пятый.... А я пишу... Да-а, повелся я, навешал ты мне лапши. Ты, оказывается, алкаш с юмором. Не простой, стало быть. Я юмор уважаю. А может, у тебя белка? В элтепешку тебе, брат, пора. А? Слышь, шутник, лечиться надо. А? Я тебе с путевкой похлопочу. А?
Смеется. Глаза задержанного закрыты. Он давно не слышит милиционера. Странная красивая мелодия медленно наполняет его сон. Туман или дым плывет над землей, стелется рассеянными рваными лоскутами, создавая сюрреалистическое настроение, видны какие-то растения, листья папоротника, лопуха. Слышится какой-то глухой звук. Лезвие тяпки рыхлит землю. Чья-то рука пропалывает бурьян. На грядке растет что-то круглое, сквозь дым трудно различить, что именно, может, дыня или арбуз. Но вот дым понемногу рассеивается, и видно, что из земли выросла человеческая голова. Странное, сморщенное, словно еще не расправившееся, недозревшее лицо, короткие волосы, только лишь пробившиеся из-под кожи, однако, лицо пожилое, в морщинах, глаза закрыты; кажется, голова только что пробилась сквозь поверхность земли, еще не успела проснуться и посмотреть на мир. Чья-то рука пропалывает вокруг нее бурьян, затем снова рыхлит землю тяпкой. Тяпка исчезает. Крупно видна хорошо различимая, растущая из земли голова. Струи воды вдруг льются на нее откуда-то сверху. Но это не дождь.