Морщится лейтенант. Морщится задержанный. Оба с раздражением смотрят на Гречко. Гречко доволен собой и непоколебим. Вдруг почему-то ни с того ни с сего еще раз залихватски козыряет и бьет каблуком об пол без всяких слов и от этого, словно очнувшись, неожиданно смущается и переминается с ноги на ногу. Лейтенант и задержанный чуть озадаченно смотрят на Гречко. Зачем тебе карандаш? - спрашивает лейтенант у задержанного. - Как вы все любите жаловаться, кляузничать. Небось, когда по пляжу голышом гулял, о праве окружающих на культурный отдых не думал. А здесь все сразу о правах вспоминают. Ну, что тебе здесь плохого сделали? Ну?.. Гречко, иди уже!

Гречко, словно упавший с неба на грешную землю, уныло, не по уставу, выходит за кефиром. Лейтенант, о чем-то задумавшись, смотрит в окно. Ему все надоело и хочется в отпуск. За окном дворничиха ругается с каким-то мужчиной. Она машет на него рукой и что-то кричит. Мужчина тоже что-то кричит в ответ и тоже машет рукой, но их голоса не слышны. Из радиоприемника в кабинете лейтенанта тихо льется старая медленная мелодия семидесятых годов, песня называется ?Как прекрасен этот мир?. Лейтенант смотрит в окно, слушает мелодию. Задержанный тоже о чем-то задумался. Старая песня знакома им обоим и, быть может, любима. Быть может, заставила что-то вспомнить из прежней жизни, из юности или даже детства. Хорошая песня... - говорит лейтенант, - старая, а хорошая... Да... - соглашается задержанный, - настоящие песни не старятся... Зачем тебе карандаш? Хочу картину нарисовать. Ты что, художник? Так, в некотором роде, хотя с этим многие не согласны. Боттичелли? - улыбается лейтенант.

Молча улыбается задержанный художник. А меня смог бы нарисовать? - спрашивает лейтенант, продолжая смотреть в окно. Наверное, смог бы. Вас рисовать несложно... Почему? Не знаю. А кого сложно?

Художник молчит. А Гречко сложно? Нет. Понятно...

Какое-то время оба молчат.