План, где достать деньги, у меня был. Уговаривать Олега долго не пришлось: он положился па мою уверенность в исходе операции, суть которой заключалась в том, что марки, в сущности,- те же деньги. Пусть за них дадут половину цены - все равно выгодно.
Двадцать три ноль-ноль, как было отмечено потом в милицейском протоколе. Темно, но люди еще снуют через двор, поглощенные своими заботами. Оно и к лучшему - от райотдела до магазина с километр, движение может задержать патрульную машину, нам же нужны секунды.
Одна из витрин выходит во двор. За ней - три ящика с марками, теми, что продаются только членам общества филателистов по специальным абонементам. Их сбыть наверняка легче. Мы дружно растираем подошвами пачку махорки - презент розыскным собакам. Олег наклеивает газету на угол витрины и мягко, но мощно бьет по ней в двух местах. Держу мешок перед дыркой, куда юркнул Колыванов. Медленно, страшно медленно Олег опускает в мешок выбранные ящики. Мы срываемся с места. Милиция опоздала меньше чем на минуту.
Выждав два дня, я зашел к Олегу. Мешок с украденным стоял у него в подвале. А если случайно наткнется отец? Олег лежал на кровати и листал затрепанный детектив.
- Сколько можно ждать? Вот не думал, что связался с мямлей! Лежат живые деньги, а я не могу купить девчонке цветы, а себе бутылку. Кто говорил, что есть люди, которые возьмут марки за полцены? Где эти люди? Идем вместе, если сам дрожишь.
- Я для того и пришел. Сегодня воскресенье, проскочим на марочный базарчик.
В беседках центрального парка сложился полулегальный филателистический рынок.
- Кому марочки? - усердствовал жуликоватый Рудик, известный умением выманивать марки у детей. Навытаскивает марок из кляссера, а потом начинает торговаться, и хорошо, если даст половину нужной суммы. Что подросток сделает с таким? Из-за этого жулья того и гляди нарвешься на облаву. Рудик получал в обмен на негашенные советские марки у своих польских приятелей филателистическую продукцию разных стран и низкономинальные окончания парагвайских марок "Обнаженные" из семи марок.