– Forza!

Тот, что с конвертом, низенький и светловолосый, улыбнулся в ответ и начал подниматься. Его спутник, который был выше и темнее, глубоко вздохнул, потом последовал за ним. Добравшись до двери, первый остановился и подождал второго.

– Dottoressa Линчи? – спросил светлый, произнеся ее фамилию на итальянский манер.

– Да, – ответила она, отступая назад, чтобы они могли войти.

Оба гостя вежливо пробормотали «Permesso»

– Вот бумаги, Dottoressa, – и, когда она взяла конверт в руки, продолжил: – Dottore Семенцато просил, чтобы вы просмотрели их сразу же.

Очень мягко, очень вежливо. Рослый улыбнулся и отвернулся, его внимание привлекло зеркало, висевшее слева от двери.

Она наклонила голову и начала вскрывать конверт, запечатанный красным сургучом. Блондин приблизился к ней, как будто для того, чтобы помочь ей, но внезапно шагнул в сторону и схватил ее сзади за обе руки, быстро и крепко.

Конверт упал, отскочил от ее босых ступней и приземлился между ней и вторым мужчиной. Тот откинул его в сторону ногой, будто проявляя заботу о том, что внутри, шагнул и оказался прямо перед ней. В то же время первый сжал ее руки еще крепче. Рослый наклонил голову с внушительной высоты и сказал тихим, очень низким голосом:

– Ты раздумала идти на встречу с Dottore Семенцато.

Она скорее разозлилась, чем испугалась, и со злостью сказала:

– Пустите меня. И валите отсюда.

Она резко дернулась, стараясь высвободиться, но блондин только усилил хватку, прижимая ее руки к бокам.

Музыка, звучащая сзади, стала громче, и двойные трели Флавии наполнили прихожую. Она пела настолько совершенно, что никто бы не мог заметить, что на самом деле не один, а два голоса поют о боли, любви и утрате. Бретт повернула голову в ту сторону, откуда лилась музыка, но потом усилием воли подавила этот порыв, повернулась к стоящему перед ней человеку и спросила: