Если двое пришельцев и обменялись какими-то знаками, то сделали это незаметно. Они вдруг одновременно бросились к двери. Рослый притормозил, чтобы схватить конверт, но Флавия, все еще стоя на коленях, нацелилась ножом в его руку, и он отшатнулся, оставив конверт на полу. Флавия вскочила на ноги и пробежала несколько ступенек вслед за ними, но остановилась и вернулась в квартиру, пинком закрыв дверь.

Она склонилась над неподвижным телом подруги.

– Бретт, Бретт! – глядя на нее, звала она.

Нижняя часть лица Бретт была залита кровью, струящейся из носа, губы и разбитого лба. Она лежала, подогнув ногу под себя, ее свитер сбился к подбородку, обнажив грудь.

– Бретт! – повторила Флавия, на секунду вообразив, что неподвижно лежащая перед ней женщина мертва. Она немедленно отбросила эту мысль и прикоснулась рукой к шее Бретт.

Медленно, как рассветает хмурым зимним утром, открылся один глаз, потом второй, который уже начал заплывать.

– Staibene?

Она услышала в ответ лишь тихий стон, но это все же был ответ.

– Я сейчас позвоню в «Скорую». Не бойся, cara

Она побежала в другую комнату, к телефону. Сначала она не могла понять, что мешает ей взять трубку, потом увидела окровавленный нож, который сжимала так, что костяшки побелели. Она бросила его на пол и схватила трубку. Негнущимися пальцами набрала 113. Через десять гудков женский голос спросил, что ей нужно.

– У меня беда, мне нужна «скорая». В Каннареджо.

Скучающий голос попросил точный адрес.

– Каннареджо, шестьдесят один тридцать четыре.

– Мне жаль, синьора, но сегодня воскресенье, и у нас только одна машина. Я внесу ваше имя в список.

– Здесь женщина сильно избита! – закричала Флавия. – Кто-то пытался ее убить! Ее надо немедленно в больницу!

Голос стал устало-терпеливым.