— Что с тобой? — вкрадчиво спросила она.

Кастнер безуспешно старался объясниться.

— Пошли, — сказала женщина, — выйдем на улицу, тебе нужно продышаться.

— Да, — ответил Кастнер. — Идемте… если хочешь….

Он и не заметил, что, пока они ужинали, настала ночь, и страшно удивился, очутившись в черной непроглядной тьме, такой густой, что она казалась осязаемой, как плотный бархат, и совершенно беззвездной, словно этот бархат застлал весь небосвод. Разве только в одном, самом дальнем, уголке висел тоненький серебристый ломтик луны. Едва шагнув за порог, Кастнер снова облапил молодую женщину и, воспрянув от ночной прохлады и темноты, повел себя совсем уж дерзко. Женщина, однако, не противилась его натиску, чем Кастнер был вполне доволен.

— Не спеши, — сказала она, — иди за мной. Вон там будет удобнее.

Чтобы попасть «вон туда», им пришлось сойти с дороги и пробираться по узкой полоске земли между двумя грядками артишоков. Женщина шагала впереди, Кастнер неуверенно следовал за ней, то и дело оступаясь на колдобинах и совсем потеряв голову от мрака, вожделения и белого вина. В кромешной тьме до него лишь в самый последний момент дошло, что море теперь находится чуть ли не прямо под ногами, тридцатью метрами ниже. С высоты утеса, на котором стоял Кастнер, моря не было видно, но его близкое присутствие угадывалось по глухому, прерывистому реву прибоя. То слева, то справа какая-нибудь особенно мощная волна с барабанным грохотом ударяла в скалу и разбивалась о нее, дребезжа точно медные тарелки. Молодая женщина направилась к небольшой каменной будке, где могли уместиться от силы два человека, — идеальный размер, мелькнуло в голове у Кастнера.

Однако она не вошла в будку, а скрылась позади нее. Кастнер прибавил шагу, обогнул строение, но никого не увидел. Он собрался было позвать женщину, но тут вспомнил, что не знает ее имени, и робко издал несколько возгласов типа «Эй! Ау! Где вы?», цепляясь за стенку и заглядывая в морскую бездну.