— Например, Персоннета, — подсказал Сальвадор. — Нельзя ли задействовать его? Он-то уж всегда хорошо работал.

Жув продолжал рассматривать стакан; наконец он с громадным усилием, точно отдирая пластырь, перевел взгляд на Сальвадора.

— Не хотелось бы напрасно беспокоить его, — ответил он помолчав. — Давайте я сперва пущу по следу другого. Скорее всего, Боккара, сейчас звякну ему. А Персоннета можно привлечь и позже.

Когда они с Жувом расстались, уже стемнело. Они зашли перекусить в ресторан автовокзала «Инвалиды», после чего Донасьенна отправилась домой, а Сальвадор к себе не пошел. Такси доставило его к «Порт Дорэ». В этот час «Stocastic» был совершенно безлюден; вместо шеренги ослепительных девиц под чахлой лампой дневного света бодрствовал лишь ночной сторож — молодой парень, ломавший глаза над бледной ксерокопией лекции по международному праву.

— Да включите же свет поярче, Лестибудуа! — отечески посоветовал Сальвадор. — Возьмите настольную лампу. Разве так можно, вы же ослепнете!

Зайдя в кабинет с твердым намерением поработать, Сальвадор очень скоро откажется от этой затеи. У него хватит сил лишь на то, чтобы плеснуть вина себе в стакан, который он и осушит, одновременно раздеваясь: глоток — и снята рубашка, глоток — и спущены брюки; таким образом, стакан и он сам вскоре окажутся, соответственно, один пустым, другой голым. После чего он вытащит из стенного шкафа одеяло, бросит его на диван и бросится туда сам в компании литературного опуса, озаглавленного «How to disappear completely and never be found»

6

Сон можно представить себе в самых различных формах. Как серый шарф, как дымовую завесу, как сонату. Как большую серую птицу, парящую в небесах, как приоткрытые зеленые ворота. Как бескрайнюю равнину. Но еще и как скользящую петлю, удушливый газ, бас-кларнет. Как бабочку-однодневку, съежившуюся перед неминуемой гибелью. Или как крепостную стену. В общем, это вопрос стилистики, зависящий от того, спит человек или нет, посещают его сны или обходят стороной.