— Ну конечно! — сказал Жув, когда Сальвадор вернулся к столику кафетерия. — Я вспомнил. Эта история мне знакома. Что с ней стало, с этой красоткой?

— Понятия не имею, — отвечал Сальвадор. — Вот уже четыре года, как она исчезла. Потому-то я и прошу вас разыскать ее. Ведь это, кажется, не так уж сложно, верно?

— Верно-то верно, — пробормотал Жув. — Но надо подумать.

Затем они пешком направились к бульварному кольцу.

— Ладно, — сказал Жув. — Я попробую навести справки. Не могли бы вы написать мне все, что знаете о ней?

— Конечно, — откликнулся Сальвадор, вытаскивая из кармана еще один листок. — Вот тут все сведения, которые я смог собрать.

— Во всяком случае, красивая девушка, — отметил Жув, перебирая снимки. — Я могу оставить их себе?

— Ну естественно, — сказал Сальвадор.

Вместе они миновали штаб-квартиру контрразведки, надежно спрятанную за глухой бетонной стеной, утыканной нацеленными на тротуар камерами слежения и рогатками из колючей проволоки, так что с улицы можно было разглядеть только верхние этажи. Эмалированные таблички, привинченные там и сям к ограде, грозно предупреждали о запрещении фото- и киносъемки в данной зоне, считавшейся военной, а также самого здания, претерпевшего на своем веку множество изменений в соответствии с архитектурными концепциями периода с 1860-го по 1960-й год. Тонкая металлическая вышка щетинилась разнообразными антеннами, смотревшими во все стороны света; единственный вход представлял собою ворота, через которые по рельсам, нервно дергаясь, въезжали и выезжали вагонетки с непонятными грузами. Двое часовых в мундирах бдительно охраняли портал, вид у них был такой же неприступный и таинственный, как у самих ворот, глаза прятались за очками с зеркальными стеклами.

— Не хочу скрывать от вас, — продолжал Сальвадор, — что дело грозит оказаться весьма сложным. Мы и сами предприняли кое-какие поиски, но ничего не добились. Видимо, эти четыре года она абсолютно ни с кем не общалась, как я уже вам говорил.