На морском берегу Я не вижу за кромкой прибоя. Может быть, оттого, Что волны вздымаются выше меня?

Я и на этот раз сплутовала, велев написать ответ той же служанке, которая сочиняла серьезные ответы на послания Канэиэ. И вот опять он пишет: «Весьма тебе благодарен за такое серьезное письмо, но если ты и на этот раз писала его не сама, это было бы так для меня огорчительно!» - и на краешке этого послания прибавляет:


Хоть сердцу радостно От твоего письма, Кто б ни писал его на самом деле, На этот раз пиши его сама - Твой почерк я не знаю ведь доселе...

Но я, как всегда, отослала ему подставное письмо. И в такой ничего не значащей переписке проходили дни и месяцы.


***

Наступила осенняя пора. В присланном мне письме Канэиэ написал: «Мне грустно оттого, что ты представляешься такой рассудительной; и хоть меня это заботит, я не знаю, как быть дальше.


Живя в селенье, Где не слышен даже зов оленя, Глаз не сомкну. Как странно - неужели невозможно Увидеться с тобой?»

В ответ я написала только одно:


Не доводилось слышать мне, Чтоб часто просыпался Тот, кто живет Возле горы Такасаго, Что славится оленями.

Воистину, странно! Немного погодя, опять его стихи:


Застава Склона встреч, Афусака, Как будто приближается ко мне, Но все ее не перейти Живу, скорбя об этом.

А утром третьего числа:


Роса - Она легла перед рассветом,


24 из 184