- А ты ничего мужик, По.., то есть Юрик, - сказал он после долгой паузы. Юрий неопределенно пожал плечами. - Нет, серьезно. Ты, может, решишь: подлизывается, мол, старая падла, чует, что рыльце в пушку... Я тебе на это так отвечу: на хрен ты мне нужен, чтобы к тебе подлизываться? Я ведь тогда, в обед, мог не в воздух шмальнуть, а в тебя. Барабан, между прочим, так и собирался сделать, да я не дал.

- Ну и что? - спросил Юрий - спросил просто так, чтобы не молчать.

- А то, что хороший ты мужик, - заявил бригадир. - А таким здесь делать нечего. Вот и вышло у тебя вроде как несовпадение.

- Да уж, - сказал Юрий. - Несовпадение вышло, это факт. Ты это к чему, Петрович? Учти, целоваться я с тобой все равно не стану.

- Да нужен ты мне! У меня тут мыслишка одна появилась. Про ребят-то, про покойных, я, считай, все знаю, а вот ты - дело другое. Темненький ты, непрозрачный. Да ты не косись, не косись! Я что хочу спросить: семья-то есть у тебя? Ну, жена, детишки?

- Да нет, - ответил Юрий. - Не получилось как-то, не срослось.

- Ага, - сказал Петрович таким тоном, словно Юрий только что подтвердил какую-то его теорию. - А родители?

- Умерли, - коротко ответил Юрий. Этот допрос уже начал ему надоедать.

- О! - сказал Петрович и даже задрал к небу корявый указательный палец. Вот видишь! Так я и знал!

- Что? - устало спросил Юрий. - Что ты там такое знал?

- А то, - торжествующе объявил Петрович. - Чуял я, что... А ну стой!

Юрий послушно остановился, даже не успев сообразить, в чем, собственно, дело. Они стояли почти на вершине сопки. Впереди, на самом верху, стояла опора, до которой оставалось каких-нибудь двадцать-тридцать метров. Опора сверху донизу сверкала свежей алюминиевой краской, а еще дальше из-за вершины сопки высовывался самый кончик следующей опоры - той самой, которую сегодня должны были покрасить.