- Есть. У Петлюры в сейфе.

- Значит, нету... Ну ладно. Обойдемся как-нибудь. Да и не придется, наверное, стрелять. Это я так, из интереса спросил.

Петрович неопределенно хрюкнул и затормозил возле вплотную стоявшего у ворот подстанции джипа. Даже не выходя из машины, они увидели, что салон джипа пуст.

- Долго они разбираются, - сказал Петрович, выбираясь из кабины. - Сторожу не позавидуешь. Петлюра с него, наверное, с живого шкуру спускает.

- Если так, то он хороший хирург, - заметил Юрий. - Аккуратно работает. Заметь: ни крика, ни шума... А?

- Твою мать, - медленно сказал Петрович. - А ведь верно. Чего они там притихли-то? Стекла же должны дрожать от Петлюриного рева...

- Стекла? - странным тоном переспросил Юрий. - Погляди-ка.

Он вытянул руку, указывая направление, но Петрович уже и сам увидел то, что хотел показать ему его новый компаньон. Он смотрел на окно аппаратной. Одно стекло в нем было выбито, осколки блестели в траве, как драгоценные камни, а уцелевшие стекла были густо перепачканы чем-то красным.

***

Мент был худой, весь какой-то заморенный и словно пылью припорошенный. Тяжелая челюсть у него отливала темной синевой из-за проступившей щетины, впалые щеки казались кое-как отштампованными из скверной сероватой пластмассы, белки глаз розовели не то от недосыпания, не то просто с перепоя, а редкие волосы плотно прилегали к длинному черепу слипшимися беспорядочными прядями. Пахло от мента дешевым одеколоном, но под этим мощным ароматом, от которого, наверное, в ужасе шарахались местные комары, легко угадывался предательский запашок застарелого пота и еще чего-то неприятного - какой-то затхлой сырости, печной гари и чуть ли не мышиного помета. Было совершенно ясно, что мент живет в старом деревянном доме с печным отоплением и без удобств и, вполне возможно, до сих пор не женат, а может быть, наоборот, разведен - воротник форменной рубашки у него был засален, верхняя пуговица кителя держалась на соплях, готовясь вот-вот отскочить напрочь, а капитанские звездочки на погонах сидели вкривь и вкось.