Та же самая обстановка, что и в прошлом году, и в позапрошлом. Некрасиво, уныло, но все лучше, чем навес на пляже.

Повесил шляпу и пальто на вешалку, вымыл лицо и руки холодной водой, закурил, потом взгромоздил на стол телефонную книгу. Элиша Морнингстар значился по адресу: Белфонт-билдинг 824, Западная Девятая улица 422. Я переписал адрес вместе с телефоном и уже хотел было набрать номер, как вспомнил, что не включил звонок в приемной. Потянулся на край стола, включил и очень во время. Кто-то только что открыл дверь в первую комнату.

Я перевернул блокнот обложкой вверх и пошел взглянуть, кто там.

Это был стройный, высокий, самодовольный на вид субъект в летнем шерстяном серо-голубом костюме, в черно-белых туфлях, в светлой матовой рубашке с галстуком и с темно-красным носовым платком в нагрудном кармане. В руке, обтянутой белой перчаткой из свиной кожи, держит длинный черный мундштук и, морщась, смотрит на старые журналы, валявшиеся на столе и стульях, на стертый пол — на все, что деньгами и не пахло.

Когда я открыл дверь в кабинет, он повернулся в полоборота и устремил на меня взгляд довольно задумчивых, близко посаженных светлых глаз. Нос тонкий, лицо загорелое, на узком черепе зачесанные назад рыжеватые волосы. Узкая полоска усов, гораздо более рыжих, чем волосы.

Оглядел меня без спешки и без особого удовольствия. Выпустил изо рта тонкую струйку дыма и сказал с едва заметной усмешкой:

— Вы Марло?

Я кивнул.

— Я, признаться, несколько разочарован, — сказал он. — Ожидал увидеть что-нибудь эдакое, с грязными ногтями.

— Заходите, — сказал я. — Острить можете и сидя.