— Куда уж больше. Огромное спасибо, Кенни.
Я повесил трубку, вышел из телефонной будки и поймал на себе взгляд блондина в темных очках и в коричневом костюме. Блондин тут же отвернулся.
Через вращающуюся дверь я прошел на кухню, а оттуда в переулок, переулком вышел сзади к стоянке, где была моя машина.
Блондин остался сидеть в баре, а я выехал со стоянки и взял курс на Бел-Эр.
5
Шоссе Стилвуд-Кресент-драйв плавно поворачивало на север, оставляя далеко в стороне спортивные площадки Белэрского загородного клуба. Вдоль дороги тянулись частные владения. Одни были обнесены высокими стенами, другие — низкими, третьи — декоративной железной оградой, четвертые по старинке, обходились высокой живой изгородью. Тротуара не было. Здесь никто не ходит пешком, даже почтальон.
Было жарко, но не так, как в Пасадене. Усыпляюще пахло цветами и солнцем, за стенами и живой изгородью нежно шуршали поливальные машины, с ухоженных, солидных газонов доносился громкий треск газонокосилок.
Я медленно ехал в гору, высматривая монограммы на воротах. Итак, его звали Артур Блейк Попэм. Значит, инициалы А. Б. П. Вот они — выбиты золотыми буквами на черном щитке почти на самом верху раздвинутых ворот.
Дом ослепительно белый, на вид совершенно новый, но со старым, разросшимся садом. По здешним понятиям, довольно скромный: не больше четырнадцати комнат и, вероятно, всего один бассейн. Низкие кирпичные стены, между кирпичами проступает застывший и подкрашенный белой краской бетонный раствор. Поверху — низкая железная балюстрада, выкрашенная в черный цвет. На большом серебристом почтовом ящике, висевшем у служебного входа, красуется надпись: А. П. Морни.