Я оставил машину на улице и по асфальтовой аллее подошел к свежевыкрашенной белой боковой двери, по которой разбегались цветные блики от витражного навеса. Сзади, сбоку от дома шофер мыл «кадиллак».

Дверь открылась, и на меня, презрительно скривившись, уставился мрачный филиппинец в белом пиджаке. Я протянул ему визитную карточку.

— К миссис Морни, — сказал я.

Он закрыл дверь. Придется ждать — дело привычное. От воды, струившейся по «кадиллаку», веяло прохладой. Шофер был коротышкой в бриджах, гетрах и пропотевшей рубашке. Похож на растолстевшего жокея и так же насвистывал за работой, как конюх, когда тот чистит лошадь.

Колибри с красной шейкой нырнула в красные же кусты возле двери, слегка всколыхнула длинные трубчатые цветы и растаяла в воздухе, как будто ее и не было.

Дверь открылась, филиппинец протянул мне мою визитную карточку. Я не взял ее.

— Что вы хотеть?

Жесткий, потрескивающий, как яичная скорлупа, голос.

— Миссис Морни.

— Она нет дома.

— Вы что, не знали этого, когда брали карточку?

Он разжал пальцы, и карточка порхнула к моим ногам. Ухмыльнулся, продемонстрировав дешевую работу зубного техника:

— Я знать, когда она мне говорить.

И захлопнул дверь у меня перед носом.

Я подобрал карточку и, обогнув дом, подошел к шоферу, который обдавал «кадиллак» водой из шланга и смывал с него грязь большой губкой. Красные разводы вокруг глаз, челка соломенных волос. К углу нижней губы прилепился потухший окурок.

Искоса глянул на меня, как человек, который всегда готов вступить в разговор, лишь бы не работать. Я спросил:

— Где хозяин?