Волнение ушло, осталась только работа, и Кузнецов торопливо считал, стараясь ухватить все одним взглядом. "...Пять... восемь... двенадцать... А крепко нужна им эта высотка, раз такую силищу бросили..." Он выбрал головной, нацеленный прямо в гущу буровской обороны.

- Подкалиберным по головному! Цель!..

В этот миг рявкнуло на гребне корякинское орудие, еще дважды подряд рявкнуло, и на левом фланге танкового клина взметнулось пламя. "Есть! Молодец Корякин! - возбужденно подумал Кузнецов. И тут же танки ответно ударили по гребню. - Все, засекли, сволочи!.."

- Расстояние сто пятьдесят! - крикнул Глазков. - Есть головной... Цель держу!

- Огонь! - скомандовал Кузнецов, выдержав паузу.

Ударил выстрел, и снаряд с визгом, молниеносно ушел в темноту. Огненные брызги посыпались из танковой брони, вырвалось пламя, высоко осветив склон.

- Попадание! В головной попадание!

Кузнецов видел и сам, как горит танк, но его еще больше обрадовало то, что немцы пока не поняли, откуда било его орудие. Рядом с подбитым танком вырвалась другая машина, явно ослепленная ярким пламенем, заметалась, отыскивая орудие, но не находила. Дала два выстрела наугад, ударила зло из пулемета и рванулась вперед. Кузнецов отлично понимал: она стремится во что бы то ни стало выскользнуть из световой полосы. А он, напротив, торопился не дать ей уйти в спасительный полумрак. Теперь этот танк, обойдя подбитый, стал как бы сам головным и несся прямо на окопы, увлекая за собой правое крыло клина.

- По переднему! - крикнул Кузнецов.

- Есть цель! - тут же послышался доклад Глазкова. Ответ его последовал мгновенно: видно, он и сам заранее определил выбор.

- Огонь!

Первым же снарядом с танка сорвало башню, но он, резко потеряв скорость, как ни странно, все еще продолжал двигаться.

- Еще снаряд по нему!

Кузнецов боковым зрением видел, как метнулся от ящика заряжающий Котов, как замковый дослал снаряд, щелкнул замком. Отметил: лихо работают ребята.