Брунетти кивнул:

— Но зачем тебе биография брата знаменитого писателя?

— Затем, что мне интересно, в какой семье он рос, и вообще, почему стал именно тем, кем стал.

Брунетти вспомнил, что и сам два с лишним десятка лет назад испытывал подобное любопытство. Тогда он только познакомился с Паолой и хотел знать о ней все: кто ее родители, что ей нравится, с кем она дружит; короче говоря, все, что хоть каким-то боком касалось этой изумительной девушки, с которой судьба свела его в библиотеке университета. Брунетти казалось, что подобное любопытство вполне нормально, если испытываешь его к живому человеку. Но к писателю, который уже почти век лежит в могиле?

— И чем он тебе так нравится? — Брунетти уже не впервой было задавать этот вопрос. Услышав собственные слова, он понял, что преклонение жены перед Генри Джеймсом в очередной раз превратило его в раздражительного ревнивца.

Высвободившись из его объятий, Паола отступила назад, словно хотела внимательнее разглядеть мужчину, за которого ее угораздило выйти замуж.

— Тем, что он много чего понимал про жизнь, — ответила она.

— А, — коротко произнес Брунетти. Ему-то всегда казалось, что это качество необходимо любому, даже самому третьесортному писателю.

— И тем, что благодаря ему я сама начинаю понимать эту жизнь немного лучше, — добавила Паола.

Видимо, на этом тему можно было закрыть.

Судя по всему, Паола придерживалась того же мнения.

— Ладно, пойдем, — сказала она. — Ты же знаешь, как папа бесится, если гости опаздывают.

Они двинулись прочь от книжного магазина и уже добрались до подножия моста, когда Паола вдруг остановилась и бросила на мужа внимательный взгляд.

— Знаешь, — задумчиво проговорила она, — а ты ведь очень похож на Генри Джеймса.

Брунетти даже не знал, радоваться ему или огорчаться. Хорошо хоть, за долгие годы семейной жизни он научился не обращать внимания на подобные замечания и не подвергать после каждого такого сравнения сомнению основы своего брака.