Сестеркина сидела все так же у стола, кормила ребенка грудью. На их приход она не обратила никакого внимания. Не спросила ничего, не предложила сесть.

Корнилов сел напротив, спросил тихо:

- Клава, как отчество ваше?

Она посмотрела на него равнодушно. Сказала:

- Тихоновна.

- Клавдия Тихоновна, вы нас извините за это вторжение, но квартирант ваш... - Он хотел сказать "сожитель", но просто не смог выговорить это слово. - Квартирант ваш - опасный преступник.

- Надо было вам пораньше за ним приехать, - со злостью сказала Сестеркина. - Мои вещи хоть остались бы целы. Все распродал, алкаш...

- Клавдия Тихоновна, вам придется еще поговорить со следователем. Может быть, сегодня, может быть, завтра. Так вы никуда из деревни не отлучайтесь. Кроме работы, конечно... Никуда за пределы не выезжайте.

- Пускай другие за пределы выезжают, - равнодушно сказала женщина.

- А у меня только два вопроса к вам. Оружие у Полевого вы видели? Где оно?

- Это Сашка-то - Полевой? - На лице Сестеркиной впервые мелькнуло удивление. - А мне он Ивановым сказался... - Она помолчала немного, словно осознавая услышанное, потом сказала: - Финка вон на кухне лежит. На столе.

Корнилов кивнул участковому. Тот встал, прошел за занавеску и тут же вернулся с большим, изящно сделанным ножом с наборной ручкой. На тонком потемневшем лезвии был слой хлебной мякоти - так бывает, когда хлеб плохо пропечен.

- Ну а пистолета у него вы не видели? - с мягкой настойчивостью продолжал выспрашивать Корнилов.

- И пистолет был, да сплыл. Кузнецу из Пехенца за бутыль самогона отдал. Левашов, что ли, его фамилия, - со злорадным смешком ответила Клавдия.

- Оформите протокол на изъятие оружия, лейтенант, - тихо сказал Корнилов.

Участковый поспешно полез в карман за бумагой и авторучкой.

- И еще один вопрос, Клавдия Тихоновна: в последние дни он никого в гости не ждал?