В маленьком гостиничном буфете съел стакан сметаны, выпил бледного, чуть теплого чаю с кусочком засохшего сыра - больше разжиться было нечем. Пошел в горотдел пешком. На улице еще не начало светать. На автобусных остановках стояли длинные очереди. Во многих домах топили печи, ветер прибивал дым к земле. Мороз жалил зло и колюче.

Белозеров с Белянчиковым были уже на месте. Сидели нахохлившись видно, еще не совсем проснулись. Начальник лужского угро крутил ручку старенького радиоприемника.

- Капитан, а вы по утрам не бегаете трусцой? - спросил Корнилов, поздоровавшись.

Белозеров отрицательно покачал головой.

- А зря. Поэтому вы такой вялый. Рекомендую. Очень способствует.

- Чему способствует? - не понял Белянчиков.

- Жизнерадостности.

- Да мы долго за шахматами сидели, - стал объяснять Белозеров, но Корнилов перебил его, спросив будничным, деловым тоном:

- Где Полевой?

- Здесь, в КПЗ.

- Скажите, пусть приведут.

...Привели Санпана. Щетина на щеках, всклокоченные волосы на голове, запекшиеся губы делали его похожим на тяжелобольного. Корнилову показалось даже, что глаза у него еще больше налились кровью. Однако сегодня в них можно было уловить искорку мысли.

- Садись, Полевой, - сказал он Санпапу. Всегда и во всем скрупулезно соблюдавший порядок, Игорь Васильевич не мог пересилить себя и обратиться к Санпану на "вы". - Узнаешь?

Санпан сел и, повернув лицо к Корнилову, чуть-чуть оскалился. Словно хотел сказать: "Чего уж тут не узнать..."

- Капитан, ведите протокол, - попросил Корнилов Белозерова.

- Кого в последние дни в гости ждал?

Санпан минуты три молчал, сжав руки коленками и медленно потирая ладонь о ладонь. На его лице с низеньким, похожим на гармошку лбом заходили все мышцы, словно он что-то с трудом пытался разжевать. Наконец выдавил: