Женька ругается, говорит, что продавщицы уже косо смотрят на него.

— Нет балыка?.. Нет балыка?.. — обиженно мямлила Маруся.

Легко понять ее горе.

— У меня — нет, — заверила я. — Но зато сколько хочешь есть в магазине. Если приспичило, можешь сходить. Это совсем рядом.

— Ну, порежь там еще чего-нибудь, раз нет балыка, — словно вмиг потеряв слух, небрежно бросила Маруся.

— Чего? — теряя остатки терпения, спросила я.

— Ну колбаски там московской или ветчинки.

— Маруся, у меня нет ничего, — рассвирепела я. — Ты знаешь, я не жадная, но ты уже неделю от меня не выходишь, и почему-то все время тебя тянет на деликатесы. Раз такой аппетит, лопай все подряд. Хочешь, дам манной каши?

Маруся отшатнулась и воскликнула с глубоким отвращением:

— Нет, нет! Каши не надо, я полнею от нее.

— А от жирного балыка, значит, не полнеешь.

— Я не виновата, старушка, что у меня от нервов аппетит, — принялась оправдываться Маруся. — Так много горя у меня и так мало радости, — добавила она, кивая на мой холодильник.

Мне стало стыдно. Пришлось послать бабу Раю за балыком.

— Что-то не пойму, — сказала я, когда баба Рая принесла балык и были готовы бутерброды. — Ты сейчас что, худеешь или полнеешь?

— Когда нервничаю, могу жрать сколько угодно и все равно худею, — заверила меня Маруся, меча в рот сразу два бутерброда. — Так ты поедешь к его бабе или не поедешь?

— Об этом не может быть и речи, — рассердилась я. — Нет на свете такого мужика, за которым стоило бы бегать. Я тебя, Маруся, не узнаю. Что ты раскисла?

Только и разговоров, что об этом… Тьфу! Даже говорить не хочу о ком. У тебя что, дел нет больше?

Маруся опешила:

— А чем бы занялась на моем месте ты?

— На твоем месте? — Я задумалась. — Поменяла бы мебель в спальной, твоя уже никуда не годится, а раз ты свободна, теперь все может быть, вполне может случиться новый жених. Слушай, я на днях видела такой роскошный гарнитур! Передать не могу. Белый. Весь белый. Белый шкаф, белая кровать, белый туалетный столик и даже пуфик белый.