12

скийдневник, можно увидеть, что многие портреты писателей, актеров крайне непривлекательны, в описании быта иотношений между людьми подчеркнуты“страшные” подробности: “Приехав в Ташкент, Жига предложил посетить узбекскихписателей для того, чтобы они "несли материал" друг на друга. Просто"Бесы" какие-то” (8 октября 1942г.). Такое восприятие Ташкента объясняется во многом личными, семейнымипричинами. Раздражение противА.Фадеева, до войны бывшего в числе друзей Вс.Иванова, В.Катаева, Е.Петрова усиливалось тем, чтоВс.Иванов, в силу разных обстоятельств, оказался в Ташкенте практическипомимо своей воли. Обобщенный портретТашкента Вс.Иванов дает в записи,сделанной накануне отъезда: “Город жуликов, сбежавшихся сюда со всего юга, авантюристов, Эксплуатирующихневежество, татуированных стариков,калек и мальчишек и девчонок, работающих на предприятиях. <...> Я непомню такого общегородского события,которое взволновало бы всех и все о нем говорили бы,— разве бандитизм, снятие часов и одежды.<...>

Листьяздесь опадают совсем по-другому. Они сыпятся, словно из гербария — зеленые илизолотые, не поковерканные бурей: не мягкие или потрепанные. Они заполняютканавы... Калека ползет по ним.

<...>Люди жаждут чуда. Весь город ходит на фокусы некоего Мессинга.

<...> Детей в"Доме матери и ребенка" не кормят. Дети грудные и всю их пищу жрет обслуживающий персонал” (22 октября 1942г.).

Близкий к этому “образ”Ташкента 1942 г. можно найти в “Ташкентскихтетрадях” Л.К.Чуковской, напечатанных в т. 1 “Записок об АннеАхматовой”. Впоследствии, в 1982 г., вспоминая свою ташкентскую жизнь в тот же период времени (1942 г.), оназаписывала в дневнике: “...Я не в силах окунуться в ташкентские ужасы — самый ужасный период моей жизни после1937-го — измены, предательство,воровство, некрасивое, неблагородное поведение А.А., нищета, торговля и покупка на рынке, страшные детские дома, недоедания, мой тиф...”*.