А. Долл сунул в рот сигарету и сказал:
– Может, ты надеешься, что я вступлю в ваш шантажный бизнес. Нет, братец мой, я его уничтожу, и он исчезнет. Тебе придется все рассказать.
Внизу ждут трое ребят, которые нуждаются в тренировке. Так что лучше выкладывай сам.
– Да... но твои трое парней внизу, – сказал Малверн. Он сунул платок в пальто, и его рука вернулась с голубым револьвером. – Бери люгер за дуло и подвинь его ко мне.
Конант даже не шелохнулся. Его глаза сузились, зубы продолжали жевать сигарету. Он не дотронулся до люгера и после короткой паузы спросил:
– Надеюсь, ты знаешь, что теперь с тобой будет? Малверн покачал головой.
– Мне все равно. Даже если это и произойдет, обещаю, ты-то точно об этом не узнаешь.
Долл Конант долго, не шевелясь, смотрел то на детектива, то на голубой револьвер.
– Куда ты его спрятал? Разве те кретины не обыскали тебя?
– Обыскали, – ответил Тед Малверн. – Это пушка Шенвера. Наверное, твой друг итальянец уронил его за ванну. Какая оплошность.
Двумя толстыми пальцами Долл Конант развернул люгер и подвинул его к Малверну. Затем кивнул и равнодушно признался:
– Эта сдача за тобой. Я должен был подумать об оружии Шенвера. Теперь говорить придется, наверное, мне.
Джин Адриан быстро подошла к столу. Малверн взял левой рукой люгер и засунул в карман пальто. Правую руку с голубым револьвером он положил на спинку стула.
– Кто это? – спросила Джин.
– Долл Конант, местная шишка. Сенатор Джон Мейерсон Кортвей его человек в сенате. Кортвей, ангел, тот человек, чья фотография стоит у вас на столе, тот человек, которого вы назвали отцом и который, по вашим словам, умер.
– Он мой отец, – продолжала спокойно настаивать на своем девушка. – Я знала, что он жив. Я его шантажирую... Я, Шенвер и Тарго требуем сто тысяч.
Он не женился на моей матери, так что я незаконный ребенок. У меня есть права, а он их не признает. Он ужасно обращался с матерью и бросил ее без медного гроша. Нанятые им сыщики долгие годы следили за мной. Шенвер был одним из них. И вот, когда я приехала сюда, познакомилась с Тарго, Шенвер узнал меня. Он помнил меня по Сан-Франциско и достал копию моего свидетельства о рождении. Она у меня с собой.