Блондинка принялась шарить в сумочке, наконец открыла маленький карман на молнии и бросила на стол сложенную бумагу.

Конант, не сводя с нее глаз, развернул лист и прочитал его. Затем медленно заявил:

– Это ничего не доказывает.

Малверн вытащил из кармана левую руку и потянулся за документом.

Это было заверенное нотариусом свидетельство о рождении, датированное 1912 годом. В нем говорилось о рождении девочки Адрианы Джинни Мейерсон от родителей Джона и Энтони Джианни Мейерсонов. Малверн бросил документ на стол.

– Адриана Джианни – Джин Адриан. Это навело тебя на мысль, Конант?

– Шенвер струсил и заложил их Кортвею, – покачал головой Конант. – Шенвер перепугался и решил здесь спрятаться. По-моему, из-за этого его и убили.

Тарго не мог застрелить, он до сих пор сидит в тюряге. Может, ты ошибаешься, Малверн?

Тед Малверн молча смотрел на Долла Конанта.

– Это моя ошибка, – созналась Джин Адриан. – Во всем виновата я. Сейчас я вижу, что с самого начала все предприятие было подлым и низким. Я хочу извиниться перед ним и пообещать, что он больше не услышит обо мне. Я хочу тоже, чтобы он пообещал, что оставит Дьюка Тарго в покое. Можно?

– Можете делать все, что хотите, ангел. Мои револьверы говорят:

«Можно». Но почему вы ждали так долго? И почему вы не обратились в суд? Ведь вы заняты в шоу-бизнесе, и известность, даже скандальная, вам на руку, хоть бы дело было и проиграно.

Блондинка закусила губу и ответила низким голосом:

– Моя мать так и не узнала, кто он. Она до самой смерти даже не знала его фамилию. Для нее он был Джон Мейерсон. Я тоже не знала ничего до тех пор, пока не приехала сюда и не увидела в местной газете его фотографию. Он изменился, но я его узнала. Конечно, первая часть его имени тоже помогла.