Малверн напрягся. Он медленно поставил стакан.

– Все равно он никуда не годится, Тони, – с легкой хрипотой проговорил он. – О'кей, встретимся в семь. Потом поужинаем.

– Здорово, мистер Малверн!

Тони Аскота тихо вышел, бесшумно закрыв входную дверь.

Тед Малверн долго гладил кончиками пальцев поверхность стола и смотрел на пол. Затем угрюмо проговорил:

– Тед Малверн, самый большой кретин во всей Америке, который заигрывает с прислугой и жалеет заблудших девок.

Допил коктейль, взглянул на часы, надел шляпу и голубое пальто и вышел из номера. У 914-го остановился, поднял было руку, чтобы постучать, но так и не коснулся двери.

Теди медленно пошел к лифту, спустился вниз и вышел на улицу.

Редакция газеты «Трибюн» находилась на углу Четвертой и Спринт-стрит.

Малверн оставил машину за углом, вошел в здание через служебный вход и поднялся на четвертый этаж на рахитичном лифте. Изо рта старика-лифтера торчал потухший окурок, в руках он держал скрученный журнал.

На четвертом этаже на большой двустворчатой двери висела табличка «Отдел городских новостей». За маленьким столом с переговорным устройством сидел еще один старик.

Тед Малверн постучал по столу и заявил:

– Мне нужен Адамc. Я Тед Малверн.

Старик что-то буркнул в ящик и кивнул головой.

Малверн вошел в большую комнату, прошел мимо полукруглого стола, за которым принимают материалы в очередной номер, миновал ряд столов, где грохотали пишущие машинки. В дальнем конце комнаты бездельничал долговязый рыжий мужчина, задрав ноги на ящик стола и положив голову на спинку опасно наклонившегося вращающегося стула. Изо рта торчала большая трубка, направленная прямо в потолок.

Когда Малверн подошел, Адамc опустил глаза, не пошевелив при этом никакой другой частью тела, и сказал, не вынимая трубки: