Хетчик перевел дух и поискал глазами стакан с водой. Удостоверившись, что детективы воду не пьют, он продолжил:

— Незнакомец заорал на бедную Ирму, чтобы она убиралась, а директор грубо вытолкал ее из гримерки. Вечером того же дня он явился к Ирме, извинился и порекомендовал позабыть обо всем, чему она была свидетелем. Объяснил, что это обычный розыгрыш, шутка, не более. Но надо знать Ирму! Моя невеста заявила, что умеет различать жанры, а здесь шутками даже не пахнет! Директор сбросил маску добряка и заорал на Ирму, что она права: здесь нет места шуткам, все очень серьезно, но пусть она не задирает нос и помалкивает. Иначе...

Хетчик повторил свой жест — указательным пальцем поперек горла. Понятно, что его невесту пытались запугать. Я не выдержала, всплеснула руками и горестно произнесла:

— Боже мой! И такое творится в цивилизованной стране!

Хетчик затрясся еще больше: наверное, он решил, что его ненаглядная невеста уже мертва. Поэтому я поспешила его успокоить:

— Как все это глупо и смешно! Пустяки, одним словом.

Не знаю, успокоился ли «суслик», но он должен был закончить свой рассказ:

— Я хотел немедленно бежать в полицию, однако Ирма меня не пустила. При слове «полиция» с ней началась истерика. При том, что она понимает смысл угроз, Ирма очень ценит работу в клубе «Берлин» и считает, что именно здесь она может в полной мере демонстрировать свое искусство.

Глаза мистера Стюарта Хетчика наполнились грустью:

— Конечно, я хочу, чтобы и мне она уделяла столько времени, сколько своей работе, но, — он покачал головой, — Ирма так увлечена танцем, что становится просто невменяемой, когда дело касается сцены.