— А как при этом ведут себя зрители? Вменяемы ли они? — скороговоркой произнесла я.

Джонни мог хотя бы хихикнуть, но он продолжал дуться на меня и молчал, сцепив зубы. Джонни — человек своеобразный. Порой мне кажется, что я — единственная женщина, которая может его выносить. Во-первых, у него нет чувства юмора, во-вторых, это чувство ему заменяет скаредность, и, в-третьих, он не ценит меня. Надо полагать, что и этот замухрышка Хетчик — тот еще зануда!

Выражение моего лица навело клиента на какие-то мысли, и он благодарно пожал мою руку:

— Мэвис, вы меня понимаете! — Хетчик опять вздохнул. — Короче, в полицию я не пошел, а решил обратиться к частным детективам, то есть к вам. И вот я здесь. Мистер Рио сказал еще по телефону, что вы оба постараетесь мне помочь, — при этом Хетчик смотрел в основном на меня. — Ну, что вы скажете, мисс Зейдлиц? Каковы ваши соображения?

Джонни разжал губы.

— Соображать — это больше по моей части, мистер Хетчик, — произнес он. — Мэвис есть Мэвис, хотя, надо это признать, иногда она довольно лихо стучит на машинке и делает неплохой кофе...

От такой наглости я опешила и не сразу нашлась, что сказать компаньону. А Джонни продолжил:

— Судя по всему, нельзя точно определить, была ли это шутка, розыгрыш, как заявил директор клуба, или нет. Все очень серьезно, тут я директору верю.

Хм... Джонни ко всем своим «достоинствам» еще и косноязычен до неприличия!

— Прежде всего хотелось бы знать, кто этот человек, которому угрожает «мистер Ствол»? Мэвис, я вижу тебе не понятно, что я сказал. Так вот «ствол» по-немецки — это «штамм». Кстати, а кто этот Штамм? И что ему должны доставить через неделю? Мистер Хетчик, вы правильно сделали, что не пошли в полицию. Там подобной чепухой не любят забивать себе головы. Но, как я понимаю, самое главное — сделать так, чтобы ваша невеста была в безопасности. Ирма Бузен должна жить под надежной охраной. Я правильно говорю?