— Это же надо!

Все-таки хорошо, что я прошла школу бойскаутов, иначе мне пришлось бы сконфузиться: никогда прежде мне не приходилось обсуждать с мужчиной такие вещи, как стриптиз и похоть. Быть может, и Хетчик надеялся, что я покраснею? Не дождавшись, он заерзал на стуле и пробормотал:

— Но, конечно, Ирма не обращает на пошляков ни малейшего внимания. Она выше этого.

— Я полагаю, вы должны порекомендовать ей как можно реже пользоваться веерами из страусовых перьев и чаще — воздушными шариками, — наставительно произнес я. — Дело в том, что жизненные соки мужчин кипят как раз тогда, когда...

— Мэвис, уймись, — зашипел Джонни. — Мы еще не выслушали нашего гостя до конца.

— Какого именно? Того самого, когда он узнает, что один из посетителей ночного клуба увез его невесту в Австралию или отправился вместе с ней в кругосветный круиз?

Хетчик как будто не слышал нашей перепалки.

— Я спокоен за Ирму — в смысле пошляков, которые посещают клуб, — сказал он. — Меня не волнует и то, что хозяин клуба далек от высокого искусства и делает деньги на таланте моей невесты. Страшно другое... С Ирмой могут расправиться! Особенно после того, как... что...

Во мне проснулся частный детектив, и я опередила Джонни, быстро спросив:

— Что-то случилось в клубе «Берлин», после чего вы и примчались сюда? Что?

— Именно об этом я и хотел поговорить с вами! — вскричал Хетчик.

Я заглянула в его глаза и увидела одно только страдание. Бедный Стюарт Хетчик Третий! Его глаза напомнили мне, как однажды детьми мы затащили на верхушку дерева маленького песика. Он смотрел на нас вот так же, потом долго спускался, визжа от страха и поджимая хвостик, и, даже очутившись на земле, никак не мог очухаться от пережитого ужаса.