Он был влюблен во все это. Но пока что он не имел ни малейшего понятия о том, каково все это на вкус, даже не понюхал запаха; он был всего лишь дешевкой с пушкой. Поэтому он и сидел перед входом в грязный магазинчик с зачитанными книжками, чтобы быстро выпустить очередь и смыться.

Пятьсот зеленых по исполнении, сто из них — Ленни, водиле, вот и все.

Они проследили, как объект скользнул в дверь под вывеской «ФРАНЦУЗСКИЕ КНИГИ» и исчез.

— Выкурю-ка я сигаретку, Ленни. Пусть они там успокоятся, расслабятся, почувствуют себя, как на мягком диване. Тогда Фрэнки Карабин сделает свое дельце, и мы к полудню успеем домой.

— Клевый план, Фрэнки.

Так что Фрэнки закурил еще одну сигарету и в течение нескольких минут пытался пускать дымовые колечки, но ему так и не удалось выпустить и пары колец, которые можно было бы сравнить с гигантскими шедеврами, плывущими высоко над головами людей, — лишний повод для расстройства и прекрасная иллюстрация того, насколько та жизнь, которую он вел, отличалась от жизни, о которой он мечтал.

В конце концов он сказал:

— Пора.

— Удачи, киллер, — ответил Ленни.

Фрэнки вышел из автомобиля и стремительно направился к магазину, не позволяя себе встретиться взглядом с кем бы то ни было. Никто его не заметил, что было очень даже неплохо. Он отлично отдавал себе отчет в том, что казался довольно странным покупателем: человек, одетый в такой теплый день в тяжелое пальто, с одной рукой, засунутой глубоко в карман (на самом деле рука была засунута в большую прорезь, сделанную в подкладке, и лежала на рукояти датского автомата). Полы его пальто висели слишком прямо, потому что во втором кармане лежали два запасных магазина по тридцать два патрона, а каждый магазин весил полтора фунта. Шляпа была надвинута слишком низко, так что он походил на Джорджи Рафта