— Точно. Он очень об этом заботился. Честное слово!

— Хоть о чем-то он заботился, — вздохнула я.

— Потому что хороший, — воспряла эта неисправимая дурочка.

— Потому что возиться с последствиями не хотелось, а опыт у него — дай боже. А хорошего в нем ничего нет.

Насчет последнего я нагло врала. Сережка в принципе был славным парнем. Он только не считал женщин людьми, вот и все. Женщина для него — вид поразительно красивого животного. Зато, например, работать с ним одно удовольствие. Он четко знает, чего хочет, и в то же время способен при необходимости изменить точку зрения. Он умеет добиваться от подчиненных максимума, на который они способны, и не забывает похвалить. С ним приятно и поболтать — когда он в настроении, разговор у него, я бы сказала, так и искрится. Он верен в дружбе — я ни разу не видела, чтобы он ссорился со своим Андреем. Все это я утаила, поскольку перечислять достоинства неверного возлюбленного не показалось мне наилучшей тактикой. Однако Лильку на мякине не проведешь. Она всхлипнула:

— Это плохого в нем ничего нет. В нем все хорошее! А какой он красивый!

— У него кривые ноги, — ехидно отметила я.

— Неправда!

— Чья бы корова мычала, а твоя молчала. Он носит широкие брюки, чтобы форма ног не бросалась в глаза, однако уж ты-то не могла их не видеть. Я и то видела, когда ты мне показывала вашу фотографию на пляже. Ту, где ты в синем купальнике, помнишь?

— У него ноги не кривые, а оригинальные.

— Да, и поведение у него тоже не подлое, а оригинальное.

— Подлое? — удивилась Лилька. — А чего в нем подлого?

— А, по-твоему, соблазнить и бросить — это порядочно?

Она вскинула на меня круглые глаза:

— А что он может поделать, если он такой обаятельный? Он всем нравится, хочет этого или не хочет.

— Если не хочет, — встряла я, — пусть бы так и сказал.