— Ой, вы меня уморили! Лавриков! Да я его год как не видела! Вспомнил дед про репку! Ха-ха! — заливалась Ася Вьюнова — молодая, смазливая, дерзкая.

Дудин понимал, что пришёл не вовремя. В квартире было полно гостей, гремела музыка, то и дело на кухню прибегали любопытствующие: «Ася, ты скоро?»

— А где вы были вечером в воскресенье 23 августа? — спросил он, глядя на её модные, вишнёвого цвета туфли. Размер их был явно больше тех, что оставили следы на пустыре. Впрочем, он и не ждал немедленного успеха. В показаниях Нины Андреевны в отношений Аси явно проскальзывала предвзятость. Головачев тоже обратил на это внимание, когда Дудин согласовывал с ним свой визит к Вьюновой.

— В воскресенье? У нас с работы была экскурсия в Ленинград. В пятницу уехали, в понедельник приехали.

— Кто может подтвердить?

— Лёня! — громко и капризно позвала Вьюнова, выглянув в коридор. — Поди сюда скорее!

Вошёл, держась за стенку, широкий в бёдрах толстяк в белой рубашке и джинсах.

— Мой муж. Рекомендую, — сказала Ася тоном продавца, рекламирующего залежалый товар. — Мы, правда, ещё не расписаны… — Она с нарочитой скромностью опустила подсинённые ресницы. — Так вот, Лёня тоже был на экскурсии. И ещё двое тут у нас.

— В отношении экскурсии мы проверим, — официальным тоном пообещал Дудин.

Но реакция была нулевая. Оставалось задать последний из приготовленных вопросов.

— Скажите, Ася, а вы не знаете, у Лаврикова не было ещё знакомых женщин, похожих внешне на вас — я имею в виду…

— Таких же очаровашечек? Нет, таких не было. — Она опять захохотала.