«Очаровашечек!» — Дудин не мог сдержать иронической улыбки.
— А если серьёзно?
— Если серьёзно, то не знаю. Мало ли он с кем встречался!
— Так, так… А вам, Вьюнова, не приходилось бывать у Лаврикова в гараже?
Ася после минутного колебания ответила, бесшабашно усмехаясь:
— Приходилось. А что?
— Случалось, что он оставлял вас в гараже одну?
— Ну и что? Он в магазин бегал… Лёня, не ревнуй, я тебе об этом рассказывала. — Холёной рукой с бриллиантом на пальце она потрепала мужчину по щеке.
— Товарищи, ну как не стыдно-о-о! — жеманно пропела, входя на кухню, длинная тонкая девица с малиновыми губами. И накинулась на Дудина: — Зачем вы у нас похитили хозя-а-а-йку? Гости бунтуют. — В комнате и в самом деле стали скандировать: «Ася! Ася!»
— Слушайте, Вьюнова, явитесь к нам, чтобы записать ваши показания. Вам пришлют повестку. И Дудин пошёл к двери.
На следующий день Дудина и Позднякова вызвал к себе начальник уголовного розыска подполковник Ковалёв. Он сидел в кресле, возвышаясь над полированной гладью стола, массивный, чисто выбритый, с крупным лысеющим лбом, на котором застыли круто изогнутые брови. Лицу подполковника это придавало выражение постоянного лёгкого недоумения.
— Докладывайте, — коротко бросил он, жестом приглашая их садиться.
Дудин стал докладывать о последних событиях, изредка заглядывая в блокнот. Неудачная попытка опросить Лаврикова… Показания его жены, Нины Андреевны… Разговор с Вьюновой… Поиски дополнительных свидетелей в жилом секторе… Данные о Мальцеве, полученные у него на работе: хороший производственник, активный общественник, не пил, в семье отношения нормальные, ни с кем не ссорился, врагов не имел…
Подполковник выслушал, произнёс скучно:
— Результаты экспертизы?
— Согласно предварительному заключению смерть Мальцева последовала примерно в 21-21.30, — неторопливо проговорил Дудин. — Потерпевшему было нанесено два удара лопатой, обнаруженной на месте происшествия. Второй удар оказался смертельным. Следов пальцев на лопате, к сожалению, обнаружить не удалось. Однако установлено, что отпечатки пальцев, оставленные в салоне «Жигулей», и следы обуви в гараже, принадлежат как самому Лаврикову, так и. неизвестному нам лицу, предположительно женщине. Очевидно, той, которая оставила там же окурки сигарет.