Кстати…

– А кто еще живет в этой квартире? – спросила я, сурово поглядывая на мужичонку. – Есть тут, кроме вас, кто-нибудь живой?

– Проверяешь? – усмехнулся собеседник. – Это ты про гнусную птицу, что ли, говоришь?

– Ну, не такая уж она и гнусная, – заметила я.

– Я, когда домой сегодня возвращался, думал: первым делом Маринке морду набью, потом птице шею сверну, – признался мужик с мечтательным видом. – Раз Маринки нет, хоть от птицы избавлюсь.

Яша будто почувствовал, что ему уготовано, и прокричал свою любимую фразу.

– Вот-вот! – заметил он. – Пойду-ка я прямо сейчас займусь этим благородным делом.

– Сидеть! – рявкнула я. – Птицу сегодня домой заберу, она не виновата, что попала к идиотам.

– К идиотке, – поправил меня мужичонка.

Я поставила на огонь воду, решив сварить пачку пельменей, а мужику для поднятия боевого духа выдала из холодильника банку «Хольстена». Это как раз отвлекло его от мыслей об убийстве. Правда, он скривился, заявив:

– Терпеть не могу эту баночную дрянь. А моя змея вечно за престижем гналась. Престижно баночное иностранное лакать – вот и лакала. Тьфу! А вы какое пьете?

– Предпочитаю в розлив. Или, в крайнем случае, бутылочное. Но ведь даже в бутылках пиво умирает…

Мы немного поговорили о пиве и стали чуть ли не лучшими друзьями. Понимаю, что двух русских людей совместное распитие спиртных напитков всегда сближает (даже если эти напитки иностранные), но я на этот раз пить отказалась, пояснив, что мне еще садиться за руль, а Витя (как представился мой новый знакомый) после мук совести (из патриотических соображений он обычно руководствовался призывом первого российского президента поддержать отечественного производителя) все-таки банку открыл, потому что другого пива не было.