Витя в самом деле оказался мужем Марины.

Я не помнила, чтобы она когда-то упоминала о супруге, и у меня сложилось впечатление, что она вообще не намерена выходить замуж. «Нажилась», – как-то в сердцах бросила Марина.

Однако от Вити я получила совсем другую информацию, подтвержденную паспортами, которые он мне предъявил, достав из верхнего ящика серванта, где у Марины хранились все документы. Моя знакомая, конечно, не взяла за границу внутренний паспорт, да если бы он даже и проходил через мою турфирму, я не стала бы интересоваться ее семейным положением и заглядывать на соответствующую страницу (раньше истинное семейное положение Марины меня не интересовало). Но Витя до сих пор числился ее мужем, а судя по его собственному паспорту, был прописан в той квартире, где мы собирались есть пельмени. Среди документов также отыскался Витин диплом инженера (мой новый знакомый в свое время закончил Институт водного транспорта) и какое-то свидетельство об окончании курсов повышения квалификации. Фотографии совпадали с оригиналом – если его, конечно, умыть, побрить и причесать.

– А ты даже не знала, что я есть? – посмотрел на меня Витя, прикладываясь к буржуйскому «Хольстену», одновременно вспоминая благословенную «Балтику», в адрес которой прозвучало немало возвышенных эпитетов.

Я покачала головой, затем попросила перейти к амазонкам, которые меня почему-то страшно заинтересовали. Вопрос с вторжением Вити в квартиру решился. Я считала, что вполне могу оставить его тут без присмотра и моя совесть перед Мариной будет чиста, если я от греха подальше заберу Яшу. Когда хозяйка приедет – пусть сами разбираются с мужем. Не мне же влезать в их семейные отношения. Мне просто птичку жалко.

Витя сделал большой глоток из банки, отправил в рот пельменину и заявил:

– Моя змея меня продала амазонкам.