В 20 лет у тебя нет ни стажа, ни достойной профессии, но уже есть пенсия, назначенная государством из расчета среднемесячного заработка - в 1983 году она была у него около 120 рублей: он успел поработать перед армией на сдельщине. Но разве эти деньги были заменой тому, что он потерял? К этому времени женатый белый мужчина старше 40 лет уже не являлся уникальным товаром как на рынке труда, так и на рынке социальных услуг. Более того, в масштабе страны такие люди оказались социально неблагополучным большинством.

Прожив всего тридцать пять лет, Прицел почти десять из них существовал именно в таких условиях - кому в период кооперативного бума был нужен безногий инвалид с кучей декларативных (ничем не подкрепленных, кроме как на бумаге) льгот? Факт.

До 1990 года общее число сделанных ему операций составило тринадцать. Половина из них пришлась на период 1985-89 годов - это в среднем около двух операций в год: каждые два года он ложился в госпиталь, минимум на пару месяцев для протезирования. Прицел постоянно стеснялся своих протезов, походки, ему приходилось привыкать к новому быту. Проблемы в семье вообще - отдельная тема. Итог: раз в два года - госпиталь, новые протезы, месяцы привыкания и потом снова новые протезы. Культи усыхали, тело привыкало, искривлялся позвоночник, потертости перерастали в трофические язвы, которые не проходили, организм уже не реагировал на антибиотики и отдельные лекарства.

Мало кто мучился бессонницей из-за попыток хоть как-то облегчить жизнь Прицела. Все попытки помочь ему ограничивались наивными попытками людей, руководствующимися собственным представлением о трудностях жизни ћбезногогоЋ. Прицелу меньше всего хотелось, чтобы его благополучие зависело от настроения какого-то чинуши из администрации. Пятна ожогов, оставшиеся на его лице после подрыва на мине, белели словно посев страха - он боялся всего, что было бесплатно и благостно: одновременно и сразу для всех.