- Что вы, просто я наизусть знаю родословную моего Филиппа. Его предком был Michou Femine - лучший шартрез Франции в 1967 году. После того, как Элен Гамон импортировала первых шартрезов в США, мой Филипп является прямым потомком первых американских шартрезов. Мне его привезла дочка из Сиэтла на день рождения в 1999 году, - соседка с наигранной суровостью повернулась на шум, доносившийся с помойки.

Потомок первых американских шартрезов бросился преследовать неосторожно приблизившегося к нему воробья. Стая дружно, по команде бдительного сородича, оказавшегося ближе всех к бросившемуся в атаку коту, взлетела на ближайшее дерево. Воробьи громко чирикали, обсуждая смелость своего товарища, с безопасной высоты наблюдая за незадачливым котом.

На первый взгляд, случившееся могло показаться несовместимым с уверенностью Самелина в том, что воробей, подающий сигнал тревоги, подвергал себя опасности. Но на самом деле здесь не было несовместимости.

Воробей подверг бы себя большей опасности, не подавая сигнала. Некоторые его сородичи наверняка погибали либо потому, что подавали сигналы тревоги слишком поздно, либо погибали, потому что не подавали сигналов. И это всего лишь два из многих других объяснений, которые смог найти для себя Самелин. У всего этого, сейчас происходящего, все-таки был рациональный аспект.

Получалось, что предостерегающий сигнал, спасший стаю от кота, служил чисто эгоистичным целям попавшего в беду по собственной глупости воробья.

Пережитые за последние годы потрясения, заставили Самелина на время оставить в стороне сухие доводы рассудка, и сосредоточиться на сердечных интуициях.

- Никогда не расстраивай рядов, - думал Самелин, оценивая неудачную попытку ћбольничного котаЋ поймать простого воробья с городской помойки, - при условии, что все остальные непременно поступят так же!

Прощаясь с соседкой, ласково журившей своего кота, он уже знал, что ему делать.